Красная речка: на другом берегу

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
0
134

Люди здесь давно потеряли работу и живут за счет продажи ягод, за счет охоты и рыбалки. Без света, связи, но с оптимизмом. И уезжать отсюда никто не хочет…

… А было это в августе позапрошлого года. Тогда в Нагорском районе практически беспрерывно шли проливные дожди, наделавшие много бед: потоками воды залило приусадебные участки, повалило хлеба. Несколько отдаленных населенных пунктов остались без света, связи. Но самое страшное — снесло мосты через реки. Люди, пытаясь их спасти, ставили на деревянные настилы тяжелую технику — бульдозеры, грейдеры. Однако побеждала стихия: эта техника уходила под воду.Вместе с главой Нагорского района В.М. Рябовым в прошлый раз мы смогли доехать лишь до с. Синегорье, где полуразрушенный мост восстанавливали. На другом берегу реки Кобры нас ждал старенький допотопный автобус из Красной Речки, жители которой, едва добравшись окольными путями, рассказали о своих бедах журналистам “ВК”. Они с горечью говорили о том, как их позабыли-позабросили: нет работы, денег, дорог. Некогда процветавший лесопункт закрылся, и, как говорили краснореченцы, остались люди, по существу, брошенными на произвол судьбы. О своих бедах они и написали в письме губернатору области.

В яме

В администрации Нагорского района нас предупредили: “До села Кобры доедете на “Волге”, а там пересядете на “уазик”-буханку. Иначе до Красной Речки не проехать”. А путь до самого отдаленного населенного пункта из райцентра неблизкий — более ста километров. Там проживают 90 человек, в основном — люди преклонного возраста, но немало и трудоспособных до 50 лет, после развала лесопункта оставшихся у разбитого корыта.По пути попадались деревеньки, где некогда бурлила жизнь, работали школы, детские сады, фермы. Сейчас многие дома “смотрели” пустыми глазницами окон, остовами некогда жилых зданий. Отсюда уехала молодежь, кто-то приобрел жилье в других селах. Но жизнь, несмотря ни на что, продолжалась. В одном из населенных пунктов на пути в Кобру тоже был крепкий колхоз. В годы перестройки развалился. Однако нашелся предприимчивый местный житель, занялся лесопереработкой, обеспечил рабочими местами трудоспособных мужиков, которые получают теперь достойную зарплату и уезжать отсюда никуда не хотят.Зам. главы администрации района А.И. Новоселов, ехавший с нами, показывал на огромные луга, поля, до которых у крестьян давно руки не доходят. Когда-то у каждого хозяина имелись свои любимые места для покоса, ведь скота держали помногу. Ныне попадались единичные стожки да рулоны с сеном. На месте здешней деревни Сибирь стоит памятник — как напоминание о том, что тут были сильные хозяйства, жили труженики…В селе Кобра, как нас и предупреждали в Нагорске, мы пересели в “буханку” — местную достопримечательность: старенькая машина выполняет еще и роль “скорой”, при необходимости — почты, продуктовой лавки. В тот день немного подморозило, и специалист администрации Кобринского сельского поселения Л.П. Дементьева, из Красной Речки, нас подбодрила: “Доедем!” Сама она на работу в Кобру приезжает в понедельник, уезжает домой в пятницу, живет у дочери. Она и стала нашим экскурсоводом по пути в “край непуганых глухарей”. Именно так. В том я убедился сам. Над нашим “уазиком” то и дело, тяжело поднимаясь с сосновых лапищ, медленно перелетали с дерева на дерево глухари величиной с хорошего индюка.Дорога до Красной Речки стала практически непроезжей после того, как здесь побывали лесозаготовители из соседнего района. “Временщики” разбили ее своей техникой — после них остались ямы да колдобины.- Ой, а я и забыла предупредить об этой яме, — охнула Людмила Павловна, когда Слава, водитель “буханки”, попытался проехать через яму, заполненную водой. И мы, опасно накренившись набок, прочно застряли. Толкать машину, как принято в таких случаях, смысла не было. Позади нас, на расстоянии около двух километров, работал “Кировец”, туда и побежал Слава за помощью.- Может, пойдем пешком? — предложил я.- У нас ружья нет, — сказала Л.П. Дементьева. — Тут же тайга, на дорогу медведи выходят, волки. Недавно в этой же яме застряла машина с товаром нашего предпринимателя. Ехавшая в ней женщина пешком шла 13 километров. Мы потом ей сказали: “С ума, что ли, сошла…”Часа через полтора из-за поворота появилась махина, подцепившая “уазик”. “Кировец” как пушинку вырвал его из злополучной ямы…

В райцентр — самолетом. На обед!

…История Красной Речки (входившей некогда в Созовский сельский совет) берет начало с 1930-х годов. Сюда в сталинские времена ссылали бывших кулаков, полицаев, бандеровцев… Да мало ли находилось различных статей, по которым осуждали русских, украинцев, молдаван, литовцев, немцев… Представители 16 национальностей поселились в глухом лесу — Гроссы, Кухальские, Перепелицы… В 70-е годы многие из них вернулись на историческую родину, но некоторые остались тут, где и нашли свой приют.В более поздние времена в поселках Соз и Красная Речка проживали около тысячи человек. Работали две школы — “десятилетка” и “восьмилетка”. Комсомольцы тогда спорили: что лучше еще построить в поселках — культурно-спортивный комплекс или теплую стоянку для техники? В Созе был даже свой аэродром, на который по несколько раз в день приземлялись расторопные Ан-2. Некоторые жители летали на обед… в райцентр. Сейчас взлетная площадка заросла сосенками да елочками и стала весьма привлекательна для грибников — рыжики в сезон на ней хоть лопатой греби.- Наша семья тоже приехала в Красную Речку в семидесятые, — рассказывает Людмила Павловна. — Мама работала на пекарне, отец — на бульдозере (получал до 400 рублей), те, кто водил лесовозы, зарабатывали и до восьмисот. Приглашали даже сезонных рабочих из других мест. Куда деньги девали? Ездили в соседнее Коми — Кажим, Кайгородок. Для этого предоставляли автобус. Покупали золотые украшения, теплые куртки, шапки, стиральные машины, ром, конфеты, черную икру. Весело жили, с размахом…В 90-е годы все пошло под откос: закрыли лесопункт — подразделение леспромхоза “Кобринский”, перестали заниматься заготовкой, разделкой леса, закрыли школу, клуб. И люди, бросив обжитые места, стали уезжать кто куда: покупали жилье в соседних населенных пунктах. Молодые устремились на заработки в Москву, Самару, Волгоград.Иные нашли работу в Кирове, хотя и прописаны в Красной Речке. Остальные живут, как шутит Л.П. Дементьева, на “подножном корму”: собирают грибы, клюкву, чернику, ходят на охоту, рыбалку. Нынче наиболее трудолюбивые краснореченцы принесли из леса до тонны ягод. “Чернику скупщики из Кирова с руками отрывали, — говорит Людмила Павловна, — на ягодах зарабатывали до двадцати тысяч рублей. Правда, вставали в четыре часа утра и, не разгибаясь, собирали ягоды до полуночи…”

Ходили на лося…

… Миновав последние колдобины и вынырнув из густого леса, мы оказались в Красной Речке. Первобытная тишина (даже лая собак не слышно), деревянные дома (многие с заколоченными крест-накрест окнами)… В центре поселка на столбе — железяка, по ней бьют в случае пожара, созывая на помощь жителей. Рядом — “офисное” здание: кабинет администрации, где ведет прием Л.П. Дементьева, тут же — клуб (вместиться могут человек десять) и библиотека. Недавно контора загорелась, и лишь сбежавшиеся люди помогли ее отстоять. Иначе и последний “очаг” жизни затух бы.Пока Людмила Павловна носила дрова к печке и разжигала ее, на “огонек” стали собираться местные жители. Андрей Перепелица, Леонид Кухальский, Николай Лихтарь (все — белорусы) приехали в поселок в начале 80-х после службы в армии, на заработки. Как и все, трудились в лесу, женились. Сейчас остались без работы и соответственно без денег. Летом собирали ягоды, ходили на рыбалку, охоту. Говорят, с годами уже и на родину не тянет. “Да и кому мы там нужны, — говорили мужчины, — здесь есть жилье, места шикарные…”Никуда не собирается уезжать из этого тихого уголка и Сергей Инзин, частный предприниматель. Ему 38 лет. В Красной Речке родился, закончил школу. Кстати, когда провожали в армию (служил в десантно-штурмовом батальоне в Латвии, Словакии), молодежь справляла новоселье — открылся новый клуб. Вернувшись, стал работать Инзин в леспромхозе на бензовозе.- Жили отлично, — вспоминает о былом Сергей, — отец зарабатывал около тысячи рублей — деньги по тем временам сумасшедшие. В поселке много строили, и люди думали о будущем. Были детсад, школа. А теперь и надо бы вроде уезжать, но куда? Здесь свое хозяйство, маленький бизнес, жилье. У меня двое детей.Сергей занялся сбором черного металла (благо старых железных бочек из-под топлива, техники и т.д. в округе скопилось немало). Но с началом глобального финансового кризиса этим заниматься нет смысла — цена килограмма втормета уже сейчас упала с полутора рублей до рубля. Правда, открыл небольшой бар “Марьина роща”. Из алкогольных напитков здесь только пиво. Но всегда — горячие чай, кофе, пельмени. Когда к родителям приезжает молодежь, они — завсегдатаи “Рощи”.Нет, пожалуй, в Красной Речке мужика, не занимающегося рыбалкой или охотой, — этим и живут. Из карасей (они тут в каждой луже), окуньков делают домашние консервы (не хуже заводских!), из лосятины — тушенку (сам пробовал — пальчики оближешь!). Ходят на медведя, куницу, белку, рысь. Охотникам, попавшимся нам навстречу, в этот день не повезло. По лицензии ходили на лося, но удача не улыбнулась. Из-за отсутствия снега лось ушел далеко в лес, на ягодники. Поди сыщи…… Недавно хоронили местного жителя. С трудом удалось найти машину, чтобы отвезти его на анатомирование в Нагорск. За это время мужики-краснореченцы разобрали стену старого дома и из этих досок сколотили домовину. Гроб с телом покойного до кладбища (несколько километров) несли на руках — до погоста и вездеход не пройдет.

О, французские духи?!

Лидия Исаковна Кладова — из числа старожилов Красной Речки. В свое время все ее родственники-украинцы были сюда сосланы. Она живет в поселке с 1950 года. Закончила 4 класса. Трудилась в лесу, рубила сучки. До сих пор помнит, как ее награждали за хорошую работу — вызывали на сцену, играл оркестр… Проводила на службу сына Владимира. Из Афганистана вернулся “груз-200”. На похороны собрался весь поселок: гроб с телом воина-интернационалиста несли на руках. Мать погибшего военнослужащего не забывают — помогают ей и словом, и делом.Судьба местного ФАПа (фельдшерско-акушерского пункта) висела на “волоске”. Хотели закрыть, но подумали: а где будут получать первую медпомощь 90 краснореченцев (ближайшая больница — в селе Синегорье)? Фельдшер В.В. Рычкова в поселке живет с 1983 года. Вспомнила, как прежде на обслуживании находилось до 500 человек, как принимала роды. А нынче за 5 последних лет в поселке появился лишь один новорожденный.- Мои пациенты никуда отсюда не уедут, — говорит Вера Витальевна, — без ФАПа хоть умирай. Когда снесло мосты, не могла выехать за медикаментами, переплывала на лодке, больных переносили на носилках.Н.А. Буткевич тоже живет здесь 27 лет, работала в столовой, пекарне. Сейчас — безработная. Я удивился такому обстоятельству: женщины на “огонек” пришли в самых лучших нарядах, как на праздник. От них изумительно пахло французскими духами и выглядели они, как на балу. Рассказали, как весело проводят время, собираются на клубном “пятачке”, где одна музыкальная колонка, и танцуют до утра. “Мы же женщины! — улыбаются они. — Не должны унывать, на нас мужья смотрят…”… У единственного в Красной Речке красного таксофона стояла Оля Теслюк, 26-летняя мама, порадовавшая год назад местных жителей рождением Кристины. Здесь родилась, вышла замуж. Сейчас молодой супруг уехал на заработки в Москву.О будущем не думает — грустным оно ей видится.Я тщетно пытался позвонить, используя единственное здесь средство связи: “заедали” кнопочки “6” и “9”. Меня предупредили: надо их “достать” медицинским пинцетом — тогда и дозвонишься до “большой земли”. На выезде из поселка повалило столб ЛЭП (он повис на проводах). Возможно, жители останутся без света.Уезжая, зам. главы администрации А.И. Новоселов тихо произнес: “Государство должно доплачивать этим людям за то, что они тут живут…” Только услышит ли их глас наше государство?Из беседы с главой администрации Нагорского района Е.П. Четвериковым:- Когда-то у нас в районе было три крупных леспромхоза — Кобринский, Синегорский, Федоровский. Они закрылись. Остались брошенными поселки, дороги. Их содержание при отсутствии финансирования свалилось на нашу голову. Надо же еще содержать ФАПы, школы, заниматься торговым обеспечением. Таких поселков, как Красная Речка, много. Симоновка, например. В Первомайске в школе остались шесть учеников… Расстояния до населенных пунктов в районе большие. Как содержать школьные автобусы? Бюджет в районе дефицитный, дотации и субсидии идут на поддержание и выравнивание бюджетного обеспечения. Мы бы, разумеется, не прожили без помощи предпринимателей, занимающихся лесом: они часть средств отчисляли на ремонт ФАПов, школ, клубов. Но нынче эта система не сработала. Мы не раз предлагали местным жителям отдаленных поселков переселиться. Но они не хотят уезжать. Куда они с обжитой родной земли?..

Александр ШИРОКОВ, «Вятский край»