И если кто-то скажет вам, что хорошего человека должно быть в меру, не верьте ему. Хорошего человека должно быть много. Проверено мною… Нет во мне постоянства. Ни в чём. Три года назад я весила 45 кг и спокойно влезала в джинсы старших дочек. Дочки визжали от ужаса, что я заберу их обновки себе.

Глупенькие, в моём возрасте уже не носят китайские шмотки со стразами. Теперь формы мои изменились, и променаду на коньках в “Союзе” я предпочитаю настольные игры, на весы принципиально не встаю и по магазинам модной одежды не хожу.«Индекс массы твоего тела, — говорит с угрозой моя подружка-эндокринолог, — составляет…” “Мой индекс идеален, кому не нравится — не смотрите”. Подружка-эндокринолог меня доконала. Великая поборница идей доктора Малышевой, она питается без соли, без сахара, без жира, не ест мясного и жареного, выпивает по два литра воды в день, и вот эта женщина пришла ко мне за две недели до Нового года и сказала:  «Вставай на весы». “Что ты взвешиваешь меня, как на мясокомбинате!” — возмутилась я. Да, совсем забыла отметить, что моя подружка находится в свободном от брака полёте, рядом с ней работают обалденные хирурги и неврологи, а политика их больницы даже приветствует кратковременные служебные романы, чтобы им, врачам, было не так тоскливо смотреть на пациентов.“Ты пойдёшь со мной на вечеринку, — сказала Танька, — я купила   платье, но оно тебе явно не подойдёт. Надо похудеть размера на два”. “Изыди, сатана, — промычала я, — у меня на Новый год свои планы”. Новый год — это же две недели сказочного безделья, это дополнительный маленький отпуск, это жизнь в городах и сёлах останавливается и люди доедают прокисшие салаты и смотрят “Голубой огонёк”, положив кота на голову, чтобы кот мурчал, а человек дремал.“Ты ужасна, — припечатала меня Танька-эндокринолог. — Всё, что ты делаешь, направлено против жизни. Хомячиха ты”. Вот те на, живёшь-живёшь, думаешь, что правильно, а временами даже и красиво. А что касается быта, так я сама не раз преступно себя хвалила, что холодильник у меня полон — хоть коленкой подпирай, что руки у меня, блин, золотые, хоть картошечку с копчёным мясом запеку, хоть пирожки с яблоками и брусникой, а оказывается — хомячиха.Платье, привезённое подружкой с симпозиума эндокринологов из Риги, надо отметить, было действительно красиво: такое чудное строгое трикотажное платье, плохо только, что оно маленькое и узенькое. Ещё Танька торжественно вручила мне две упаковки суперсжигателя жира, привезённого в наши магазины из Франции до санкций.

Не ешьте дохлую рыбу

Прошла ровно неделя. Танька заглянула ко мне вечерком как бы между прочим, принесла листовой салат, шампиньоны и креветки. “Пируем?” — льстиво сказала она, кивнув на морских гадов. Я порадовалась, что не успела достать из духовки жареную курочку. “Ну  как платье?” — снова как бы между прочим поинтересовалась подружка. “Я, Тань, в другом пойду, — сказала я, опасаясь позора, — мне чёрный цвет не идёт”. “Врёшь, — с профессиональной проницательностью припечатала Танька, — просто ты хомячишь всё подряд. Эти консервы — они знаешь что? Это кусочки дохлой рыбы в масле. А колбаса… Это кишки дохлых крыс, засунутые в кишки дохлых коров”.Всё, хватит! Я поклялась не есть ничего, кроме кефира, имбиря и грейпфрутов. Платье висело угрожающе в шкафу, его воротник-стоечка издевательски топорщился, на ярлычок с надписью: “Size” — мне было противно смотреть.Я понимала, зачем Татьяна хочет притащить меня на свою корпоративную вечеринку. Чтобы придать себе целомудрия, вот зачем! У неё в то время наклёвывался роман с новым хирургом, хирургу хорошо за 40, все дети, тостеры, миксеры, прогулки-купанья позади, и хочется начать всё сначала.Романтичный хирург оказался личностью загадочной, никому про себя не рассказывал, зато сыпал комплиментами направо-налево и врачихам, и медсёстрам, ну и все они, особенно незамужние, сели на кефирную диету, чтобы ему, хирургу, понравиться. Между прочим, хирурги, как и оперативники, часто бывают холостыми, но это я так, к слову.Так вот, эндокринологша моя почему-то решила, что хирург и есть её счастье, и катилась по наклонной — то брала дежурства в его смену, то приводила к нему на консультацию своих больных, при этом его охмуряя, какой он умница. Она старательно пересказывала мне все их малосодержательные диалоги, и я с тоской понимала, что кекс этот ни на Таньке, ни вообще на ком-то другом жениться не собирается, взрослый мужик, здоровый, красавец, — зачем ему жена? Но вся больница как с ума по нему сошла, и все дамы возлагали большие надежды на новогодний вечер. Вот для этого я и была нужна Таньке — мол, все придут со своим шкурным интересом — окольцевать и увести хирурга, а моя целомудренная Танька просто подружку приведёт. В чёрном платье.

Зачем худеть, красоту портить?

На вечеринку я не пошла — слегла с температурой. И хорошо, что не пошла, я очень таких разборок не люблю. У хирурга оказалась жена — травматолог, она приревновала  мужа к какой-то медсестричке, выпила (а вы знаете, как профессионально умеют пить травматологи?), подошла к  ней  и пообещала сделать её своей вечной пациенткой.“Мы танцевали, — рыдала Танька, — и ты представляешь, он весь танец говорил мне, как любит свою жену, и что между ними был разрыв, но она вернулась. И он счастлив! Ирка, ты бы видела его жену! Ирка, у неё ж… — как твой холодильник. Вширь. Она, если развернётся невзначай, бюстом может покалечить рядом стоящего. Она халаты, наверное, на заказ шьёт, таких в “Спецодежде” не бывает, там размер 80-й”.“Тань, — сказала я, — хочешь, я тебе оладушек нажарю?” “А у тебя сметанка есть?” — всхлипнула Танька. “У меня всё есть — и сметанка, и варенье, и сгущёнка. А хочешь, я тебе молоко мороженое сделаю и натру на тёрочке, как твоя бабушка Лида делала?”И мы ели блины, а потом пили чай с брусничным вареньем, а потом рассматривали фотографии, где мы сидим рядышком в детском саду, в первом ряду, самые толстые в группе, с самыми большими бантами и самыми счастливыми улыбками. В ту пору у нас даже слова такого в ходу не было — диета. Зато нашим детсадовским диетологом был Мартиросик Бозаян, который в свои шесть лет был страстно влюблён в Таньку и носил ей каждый день дефицитную курагу в шоколаде. “Ой, я и так пышненькая, — кокетничала Танька, — надо худеть”. “Зачем худеть, красоту портить? — с кавказским джентльментством недоумевал Мартиросик. — Таня, ты кушай курагу, прошу тебя всем сердцем, кушай”.“Тань,- сказала я, — надо было выходить замуж за Бозаянчика”.“Я его видела недавно, — вздохнула подружка, — он с женой шёл. Знаешь, каких размеров женщина? Во таких, — и она развела руки во всю ширь. — Идёт и ест мороженое, какая счастливая женщина!”

Ирина КУШОВА

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...

Предыдущая статьяКировские цены. Стирайте сами — дешевле выйдет!
Следующая статьяДети войны

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Загрузка...