В Сернуре я во второй раз и уже не удивляюсь, что здесь так хорошо и по-доброму вспоминают дела давно минувших дней и людей, те дела совершавших во славу родного края. Напомнив, что временем основания Сернура считается 1749 год, когда по указу Казанской духовной консистории с благословения епископа Казанского Луки в деревне Макарово (местное марийское население называло ее на своей манер — Макарля или Макар-Сола) начали строить православную церковь…

Соловьиное утро в Сернуре. На зеленой лужайке в тенистом саду накрыты столы, каждый на четыре персоны. Поддерживая жар в самоваре при помощи сложенного гармошкой сапога, мужчина в пестрой косоворотке успевает следить и за патефоном, стараясь вовремя менять пластинки. Дети играют в крокет, по очереди постукивая молоточками на длинных, будто отполированных ручках по разноцветным пластмассовым шарам, направляя их несильными ударами в едва заметные на не стриженной ещё траве невысокие прямоугольные ворота  из алюминиевой проволоки. Дамы в широких шляпах и длинных платьях прогуливаются под высокими деревьями, укрываясь от солнца кружевными зонтиками. Приметив  одуванчик в траве, одна наклоняется, срывает цветок и, разделив острым ногтем стебель на две равные продольные полоски, повязывает на запястье на манер часиков с жёлтым циферблатом. Интересуясь у неё: “Который час?”, подружки тоже обзаводятся такими же часиками из одуванчиков, как дети малые уточняя время уже друг у дружки. А спросить хочется у них: “Какое, милые, тысячелетие на дворе?” Хотя и сам прекрасно знаю: наше, наше, какое же ещё…

Золотой кубок для Епифания Гусева

Просто нынче в Епифаньевском саду, что уютно раскинулся за зданием Сернурского музейно-выставочного комплекса, здешние работники устроили реконструкцию событий более чем вековой давности,  заодно и нам, приехавшим из Кирова в этот уютный городок на  северо-востоке Республики Марий Эл на Заболоцкие чтения, напомнив наше детство. Конечно, в крокет мы тогда не играли — не нашего поля игра. А вот часики из одуванчиков, случалось, на левую руку повязывали и, подражая взрослым, спрашивали друг у друга: “Который час?” Но теперь мы взрослее взрослого, причем настолько, что впору уже и детям подражать. А у них — крокет, игра нам неведомая, но вроде бы не такая сложная, если со стороны наблюдать, липовый чай попивая. Но почему крокет? Потому что в детские годы чудесные любил эту игру заморскую Коля Заболотский, отец которого, Алексей Агафонович, был  назначен в 1910 году участковым агрономом на Сернурскую опытно-показательную сельскохозяйственную ферму. А сам Николай учился в Сернурской двухклассной школе, в здании которой многие десятилетия  спустя как раз принимающий нас Сернурский музейно-выставочный комплекс и разместился. С Епифаньевским садом ещё проще. Назван он так по имени здешнего священника Епифания Гусева, с 1842 по 1872 год служившего в Сернуре в Благовещенской церкви. В свободное от треб, каждодневных служб и миссионерской работы время увлекался батюшка пчеловодством, да так серьезно, что пустил под пасеку часть отведённых ему по должности земель, заменил колодные ульи втулочными и, вдоволь поэкспериментировав “по научению вятских пчеляков с магнитом и громовой стрелой”, самостоятельно усовершенствовал приемы и способы содержания пчёл настолько, что осуществил искусственный вывод пчелиных маток. Чем немало удивил профессора Императорского Казанского университета А.М. Бутлерова и отбывавшего ссылку в Вятке писателя М.Е. Салтыкова-Щедрина. Последний, будучи одним из устроителей II Вятской губернской выставки, навестил сернурского пчеловода в Уржумском уезде (к которому в ту пору Сернур и относился) и пригласил о. Епифания Гусева “воспользоваться несомненной пользой выставки”. За свои экспонаты по улучшению пчеловодства священник-пчеловод был удостоен не только золотой медали Вятской выставки в 1854-м, но и всероссийской  Санкт-Петербургской выставки в 1861 году, получил Золотой кубок от Её Императорского Высочества великой княгини Елены Павловны, орден Святой Анны III степени. И церковные власти, видя его ревностное служение и миссионерскую деятельность, возвели отца Епифания сначала в сан благочинного, потом в помощники епископа в надзоре за духовенством Вятской епархии и представили к награждению орденом Святой Анны II степени… В Сернуре я во второй раз и уже не удивляюсь, что здесь так хорошо и по-доброму вспоминают дела давно минувших дней и людей, те дела совершавших во славу родного края. Напомнив, что временем основания Сернура считается 1749 год, когда по указу Казанской духовной консистории  с благословения епископа Казанского Луки в деревне Макарово (местное марийское население называло ее на своей манер — Макарля или Макар-Сола) начали строить православную церковь (освящена в 1754 году во имя  Благовещения Пресвятой Богородицы, после чего село стало называться Благовещенским), расскажут, как в дни прихода икон с Вятки на главной площади села торговали мукой, скотом, кадками, ситцем, кожаной обувью, шляпами, горшками, ременной сбруей. И о крестьянине В.Ф. Милютине поведают, подчеркивая, что жил он, как все, хлебопашеством, сеял рожь, овёс, пшеницу, а урожай продавал  в Казань и  Вятку.

Марийский Иерусалим

Кстати, современное название села Сернур, рассказывали мне ещё в прошлый приезд, переводится с марийского языка и как “сладкое поле”, и как  “горькое поле”. Не успев толком разобраться в тонкостях такого перевода, узнал в этот  раз, что городок, в котором строится  новый каменный православный храм во имя Михаила Архангела, считается ещё и марийским Иерусалимом, Меккой марийцев, сохранивших в своей душе и веру отцов, дедов, прадедов в великого бога Юма, в связь земли и Вселенной, в верхний и нижний мир. Здесь, в священных рощах, проводятся всемирные моления, одним из главных культовых предметов которых является особенный знак в виде круга, обретенный у Чембулатовой горы, что в Вятке находится. Веру свою, свое мировосприятие сернурские марийцы оберегают настолько, что совершенно не приняли этнографическую часть фильма режиссера Алексея Федорченко “Небесные жены луговых мари”. Мировая премьера этой художественной ленты с успехом прошла на Римском кинофестивале. Денис Осокин, по одноименной книге которого снят этот фильм, был отмечен призом сочинского “Кинотавра” за лучший сценарий. Оператор Шандор Беркеши за свою работу в этой картине получал награды на российских кинофестивалях. Фильм “Небесные жены луговых мари” был удостоен приза зрительских симпатий фестиваля “Зеркало” имени Андрея Тарковского.  А на его показах  в Йошкар-Оле и Сернуре было много  критических замечаний. И сдается мне, что, окажись режиссер фильма “Небесные жены луговых мари” Алексей Федорченко в литературной гостиной Сернурского музейно-выставочного комплекса во время обсуждения его работы, он бы встретился ещё и с пронзительным взглядом запечатленного на портрете на фоне остановившегося у шлагбаума паровоза с красной звездой марийского киноактера Йывана Кырля…На нас компактная, но духовно наполненная экспозиция Сернурского музейно-выставочного комплекса произвела большое впечатление. Макет села Благовещенского  середины ХVIII — начала ХIХ века дополняют фотографии и рисунки с видами Сернура  1903 — 1908 годов. Знакомясь с биографиями здешних врачей Н.С. Арбузова, В.А. Спасского, С.А. Решетникова, имена которых много говорят и вятскому человеку, как-то плавно переходишь к витрине, в которой документы и  личные вещи летчика С.Н. Чемоданова рассказывают о его участии в боях на Халхин-Голе, о встречах со знаменитым асом Великой Отечественной А.И. Покрышкиным. И опять тепло вятскому сердцу: родился Чемоданов в небольшом марийском селе Калеево Сернурского уезда, а жил после войны в городе Кирове…На втором этаже будто в класс попадаешь, в котором учился Николай Заболотский. На чёрной учебной доске белым мелом записана тема урока “Гроза в литературе”. В четыре ряда парты, сесть за которые взрослому человеку затруднительно, втиснуться можно, только откинув крышку. Да и какой смысл садиться, если толком не знаешь, что отвечать. Вот сын участкового агронома Алексея Агафоновича Заболотского Коля отвечал чётко, со знанием предмета, ловя на себе восхищенные взгляды одноклассниц. А сам вздыхал по Ене (Евгении) Барановой, в чём признался только другу своего детства Мише Благочинному. А у этого книжного шкафа с томами полного собрания сочинений Достоевского и назидательной надписью: “Милый друг! Люби и уважай книги. Книги — плод человеческого ума, береги их, не рви и не пачкай. Написать книгу нелегко, для многих она всё равно что хлеб” — он навсегда выбирал для себя будущее и решил стать писателем, ещё не вполне понимая высокий смысл этого важного  события. А на этой пишущей машинке “Корона” — её подарил драматург Евгений Шварц в 1946 году, после возвращения из эвакуации, — он, став уже знаменитым поэтом Николаем Заболоцким, печатал свои хрестоматийные строки: Не позволяй душе лениться,Чтоб  воду в ступе не толочь,Душа обязана трудитьсяИ день и ночь, и день  и ночь.В Сернурской школе имени Н.А. Заболоцкого эти строки стали девизом для всех поколений учащихся. И малая Третьяковская галерея, в экспозицию которой вошли репродукции любимых Заболоцким произведений Левитана, Серова, Рокотова и других мастеров русской живописи, весьма кстати в школьных коридорах. Как и выставка, посвященная героям Отечественной войны 1812 года. В играх своего сернурского детства будущий поэт неизменно был атаманом казачьих войск Платовым и ни за что не соглашался на более почетные роли, ибо Платов представлялся ему “образцом российского геройства, удали и молодечества”. А в январе 1941 года он писал своему сыну Никите из заключения: “Мне было 9 лет в 1912 году. В то время праздновали 100-летний юбилей Отечественной войны 1812 года. Мы, дети, очень увлекались рассказами об этой войне. Летом мы целыми днями играли в войну: наделали себе из бумаги треуголок, из палок — сабель, пик, ружей и храбро сражались с крапивой, которая изображала из себя французов. В 9 лет я отлично знал Наполеона, Кутузова, Барклая де Толли… Мама объяснит тебе, кто такие были эти люди…”Деревянный мостик через ручей Безымянный, который впадает в речку Сердяжку. От её названия, говорят, Сернур и получил свое имя. Перед районным Домом культуры каменные бюсты известных не только в Сернуре, но и далеко за его пределами А.Ф. Конакова и  Шабдара Осыпа. Новая улица на окраине, названая  в честь знаменитого русского поэта Заболоцкого. Епифаньевский сад, где  несколько лет назад делегация кировских писателей высаживала  саженцы берез. И я там был, и я садил. А о берёзках вспомнил, только чаю липового отведав. Спросил у принимающей стороны: “Как они?” И услышал: “Тяжело приживались”. То-то мне хотелось сюда приехать, будто звали они  и я слышал этот зов.  Стою возле них, не таких высоких, как другие деревья в этом саду, не таких могучих, как ивы у Безымянного ручья, как липы Епифаньевского сада. Но у живых, трепетных…“В крокет сыграете?” — слышу предложение, от которого не могу отказаться. Как же в Сернуре и без крокета. Играю, от небольшой аллеи наших березок делая первый удар.  К финалу игры выясняется: раньше всех к финишу пришла заместитель директора Кировской областной научной библиотеки имени А.И. Герцена С.Н. Будашкина. А ваш покорный слуга замешкался у последних ворот и оказался только третьим.

Николай ПЕРЕСТОРОНИН, «Вятский край»