«Останний» в переводе с украинского на русский означает «последний». В украинском языке вообще много весёлых слов, например, «розчипирка» — это зонт, «заморювач» — анестезиолог, «яйко-сподивайко» — киндер-сюрприз. И мы сидим с моим собеседником, розмовляем тришечки на ридной мови, и он вдруг говорит: «Теперь я точно знаю, чего нужно лякатися!» Бояться, значит…

Он согласился со мной поговорить только потому, что я пообещала не называть его настоящее имя, и потому, что мы — бывшие земляки. Тридцать лет назад я жила, как и он, в Лисичанске — это Луганская область — со своей старшей дочкой, а в Рубежном родился мой младший сын. Сейчас развалины близ этих городов показывают по телевизору, и дочка плачет. Она считает Украину своей малой родиной  и иногда говорит: «Ну  что, мамо, заспиваемо?” Мы знаем много украинских песен. А мой собеседник их не знает.  «Как-то не привилось, — говорит он, — мы и дома говорим по-русски. У нас на украинском только дидусь размовляет. Хреновый я хохол”.В Киров он сбежал от войны, испугался, что придёт повестка и придётся воевать, а стрелять в русских он не хочет. У него русский папа. Он живёт на Вятской земле вместе с новой женой и двумя сыновьями. А дома, в Украине, у моего собеседника — назову его Николаем — остались пожилая мама и сестра с племянниками. “У мамы пенсия тысяча гривен — это примерно четыре тысячи в рублях, сестра-медик недавно купила квартиру, мама ей со своих грошиков помогла мебель поставить — жаль, говорят, бросать. Так и живут, не знают утром, что будет вечером, я уж про “завтра” и не говорю. А мне мама буквально приказала: «Коля, езжай до папки. Папка у тебя хороший, там и зазимуешь, а потом поглядим, что будет”.Отец у меня правда  хороший, и тётя Оля, жена его, ко мне хорошо относится. Вот только братишки мои сводные… Они ведь уже довольно большие, одному 18 лет, другому 16. Я зашёл вчера на “Одноклассники” и ужаснулся: оказывается, не одни мои братья такие. Понимаете, вы, русские, начинаете ненавидеть нас. А это страшно. Эти взаимные упрёки грозят перерасти  ещё в более жёсткий конфликт. Пока он только бытовой, вот как у нас на кухне. Тётя Оля несёт блинчики и говорит:  «Ешь, Коля, ешь”.  А старший её сын Данька в тон  продолжает:  «Кто-то за родину голову сложил, а ты ешь, Коля, ешь, нажирай свою дезертирскую морду”.Я хотел остаться здесь до лета, теперь думаю — нет, поеду обратно домой. Каждому своя судьба на ладони писана, суждено погибнуть — погибну, ну так хоть героем буду. А слушать, как меня упрекают в том, что чужой хлеб ем, что работу хочу у россиян отнять, что я халявщик и тунеядец, — нет, это совсем не по мне. Знаете, это не только здесь, в Кирове. У меня приятель есть, одногруппник бывший по университету, так вот он с семьёй уехал в Пермский край. Живёт в страхе за жену и детей. Девчонок его я хорошо знаю, неконфликтные. Так Санёк  пишет, дня не проходит, чтобы они без слёз из школы не пришли. Дети говорят совсем не детские слова — мол, мы на вашу Украину всё тащим гуманитарными грузами, скоро сами без штанов останемся, и даже обвиняют их, девчонок,  в том, что-де из-за них на Россию вся Европа обозлилась. А девчонки у Санька такие забойные,  ну,  шахтёрские  внучки, они за  словом  в  карман  не   лезут, мол, вы  сами  замутили Новороссию, теперь нас бомбят, а вы дурацкие подарки новогодние шлёте. Ну и драка, разумеется. Девчонок двое, целый класс против них. А утром снова “за рыбу гроши”. И Санёк бы уехал назад, да у них дом разбомбило, некуда ехать. Значит, придётся терпеть. И я терплю. А  думаете, легко, когда братец мой сводный по телефону специально при мне своему дружку говорит: «Да-да, я с тобой абсолютно согласен, не хрен ему тут делать. Ну так они ж хохлы, привыкли за спиной у баб отсиживаться”. А потом повернётся ко мне и злобно так говорит:” «Иди, чмо, защищай свою родину”. И рукой махнёт, мол, да что с тобой говорить”.

Прививка от фашизма

А это ещё один останний герой, только он имя своё скрывать не просит. Казак Вадим Шишков, командир отряда самообороны маленького шахтёрского городка Лутугино близ Луганска, так что и с ним мы, получается, бывшие земляки. Только в отличие от меня он в Лутугине родился и прожил все свои 46 лет. Нет, надо вычесть, конечно, полтора года Афганской войны, которую он до сих пор вспоминает… как лучшие годы своей жизни, потому что там он встретил хлопцев, с которыми побратался на всю жизнь.А потом была другая война, на его, Вадимовой, родине, и с этой войны казак Шишков был вывезен в Россию друзьями-«афганцами” в бессознательном состоянии, с пробитым позвоночником. “Понимаете, я в политику никогда не лез. Для казака шо главное? Чтобы был порядок”. О военных подвигах Вадима, о семи днях ада в плену, о том, как его обменивали на генеральского сына, как оперировали много раз, как привезли в Киров к “афганскому” другу Серёге Рыбину, “Вятский край” уже рассказывал.На сей раз Вадим пришёл в редакцию, чтобы сказать своё главное спасибо людям, которые почему-то в этой истории остались за кадром. Очень несправедливо остались. “Ну  нам же дали два часа на сборы, дочкам жена, что успела побросать в сумки, побросала, потом повезли под конвоем в Ростов. Из Ростова в Киров. Приехали… Ничего у нас нет. Где жить? Что есть? Где работать? Где учить дочек? И вот Аллочка Барнес, это жена Серёги Рыбина, “афганского” моего друга, говорит: «Я сейчас к Леониду Сандалову схожу, он генеральный директор “Мотор-авто”, может, чем поможет». И, что главное, они никогда не были ни друзьями, ни партнёрами по бизнесу. Она просто пришла к нему в “Мотор” и рассказала, что мне сейчас в Луганске жить неможно. Тот связался с Денисом Крутихиным, это председатель совета директоров Кировского ССК, мол, к нам казак раненый с семьёй приехал. И тут как в сказке, повезли нас в новое общежитие для работников ССК в Радужном — выбирай, какую комнату хочешь. И такая замечательная комната досталась, просто как отдельная квартира, со своей ванной, кухней. Вот такие  отзывчивые люди, эти Сандалов с Крутихиным, — я ни разу не видел, чтобы они “светились” на телевидении, говорили о своих добрых делах. Они и меня-то не знают, не видели никогда. И помогли. Они семью нашу спасли, понимаете? А сколько людей вокруг меня вертелось уже здесь, в Кирове, которые выводили меня чуть живого на сцену, клялись помогать в моём лице Донбассу, и что? Где я и где те люди?”История земляка Коли о российском гостеприимстве не на шутку задела Вадима. “Упрекают парнишку за развязанную войну, но я не в укор России скажу и не в укор россиянам: не было бы войны на Донбассе, была бы война с Крымом. Просто Донбасс обратил на себя внимание, принял удар, но, повторюсь, не было бы восстания в Луганске и Донецке, воевали бы с Крымом. Очень уж подталкивали к  войне  Америка и Европа. Видят, Россия встала с колен, а зачем им это нужно? Я каждый день до двух-до трёх часов ночи разговариваю по телефону со своими, их там крушат, с землёй мешают, вместе с техникой, а они ведь стоят.Жаль парнишку, про которого вы говорите, жаль украинцев, которые вдруг возненавидели своих родственников, живущих в России, так порой и спрашивают: «Ты чего звонишь? Ты русский, ну и сиди в своей России». Конечно, грубо поступили, упрекая, что парнишка ест чужой хлеб, но я сам видел мужиков, которые на крутых джиперах бежали в Россию — «Россия, спаси и помоги!»  И, наверное, россиянам тоже было неприятно это видеть и понимать. Паренёк просто попал “под раздачу”.Мы с женой и дочками до всех этих событий хотели уехать в Россию, но начни сейчас об этом говорить — упрекнут, мол, надевает на себя красную рубашку. А я действительно хотел, чтобы мои дети жили в России. У нас за 23 последних года, когда мы отделились от России, вот именно на юго-востоке  не было построено ни одного квадратного метра жилья. Когда я ехал по вашему городу — голову свернул, вот это дома, я бы хотел здесь жить. А у нас теперь, на Украине, автономное отопление, котельные остановили, людям сказали: сами себя спасайте. Ладно, если человек с руками, он купил котёл, приварил, поставил счётчики. А как быть матери-одиночке, а пенсионерке? Строй после отсоединения от России нарушился, сам социальный образ населения нарушился. С 1991 года всё плохое началось. Голод настоящий был, шахтёры падали в забоях в обмороки, я не знаю, вам в России об этом сообщали или нет. Я ушёл с шахты, потому что 9 месяцев вообще не платили зарплату. Я очень зол на Януковича, но когда он стал премьер-министром, именно он отдал шахтёрам задолженность, вот в этом молодец.Сердцем я там, с моими парнями, но на родину возвращаться нельзя. Я на родине объявлен в розыск — террорист Вадим Шишков, во как. Тёща моя пошла к нам в дом, чтобы зимние вещи забрать и переслать их сюда, а там везде гвардейские ленточки раскиданы, штук 150, ей стало страшно, она мне звонит: «Вадик, наверное, нехорошо всё это». Я с ребятами из комендатуры связался, они прислали пару минёров — и правда, в доме растяжки стоят. Куда мне возвращаться? Некуда мне возвращаться. Надо здесь жить, на работу устраиваться. Мне  Россия платит пенсию по инвалидности — без малого пять тысяч, “афганцы” добавили  две тысячи с хвостиком, тут уж Владимир Климов молодец, постарался, поддержал.О том, как жена моя в России обустраивается, можно отдельную книгу написать: она работала сначала воспитателем в Сошенях, а потом Денис Крутихин отстроил шикарный трёхэтажный детский садик в Радужном, просто дворец. Лена выставила подругам на Донбасс снимки из групп, бассейна, игровых, там такие комментарии посыпались: «Ну, Лен, ты в раю оказалась, вот бы нам там поработать». Понимаете, Лена ушла на летние каникулы в украинском садике, а на работу в России вышла уже осенью, очень маленький срок прошёл, ей есть что сравнивать. И я никогда не пойму россиян, которые говорят: “Эта наша грёбаная Россия”, “Этот наш гадский Путин”, “Всё у нас плохо, надо валить отсюда на Запад”.А вот привозят меня к моему фронтовому другу Сергею Рыбину, и я его жену спрашиваю : «Ал, у тебя есть паспорт?» Она мне свой паспорт даёт, а меня на слезу пробило: я так хочу получить такую же “книжечку”. Надо скорее решать вопрос с гражданством. Можете что угодно про меня думать — одни у нас мысли с Россией.А что касается будущего Украины, я думаю, ЛНР и ДНР пойдут в наступление, немного вылезут за свои границы, освободят Краматорск, Славянск, Мариуполь и должны ждать восстания остальных областей — Харьковской, Запорожской, Николаевской, Днепропетровской. Сам народ должен восстать, не мы должны лезть их освобождать. Да, им промывают мозги, вот взять хотя бы Одессу, она ведь полностью русская, там живут русские евреи, они понимают, что такое фашизм, и знают, что такое бандеровцы, и когда ввели “правую часть” и по улицам начали ходить люди с автоматами, им просто стало страшно. А граница-то с Россией далековато. Это мы рядышком. Я думаю, время подойдёт — и восстание будет ещё и в Киеве, там народ тоже устал от жизни своей, да ещё эти вечно недовольные бандеровцы, они всегда будут воду баламутить. Большую ошибку сделал дедушка Сталин, когда присоединил к России Львовскую область, Ивано-Франковскую и Ровенскую. Это так называемая Галичина. Ну никогда здешние жители не были братами ни самим украинцам, ни уж тем более русским. У меня родственник есть, 90 лет ему, но он ничего себе парень, соображает, так вот он рассказывал, что, когда наши войска в 45-м возвращались из Германии домой, командиры ходили по теплушкам и говорили солдатам: «Ни в коем случае ни в Польше, ни в Западной Украине ничего у местных не покупайте. Если хотите живыми домой приехать». И кто не послушал, кто всё-таки купил картошку-варенку и самогон, все умерли. Видите, ещё с той поры не были мы братьями. И не будем никогда. Я вообще считаю, что центральные области взяли курс на бандеровцев, а их сколько ни корми, они все в лес смотрят. Так что зря мы их присоединили. Надо их подарить, пусть они голову морочат хоть полякам, хоть венграм. Между прочим, многие умные люди пришли к выводу, что это война католицизма с православной верой. И я тоже так считаю. Хотя вера должна быть вне политики. По идее. Но они же крушат наши церкви. Там же чёрная ненависть. Мне недели не хватило — позакрывать в своём районе все секты, не успел я.У меня сейчас в голове вот какая мысль горит: всё начинается с мелочей. “Шатающихся  в головах” большинство, и мы должны переманить их на свою сторону. Да, зеваки, но их всегда больше, чем идейных. И они должны быть с нами. На площади выходят зеваки, а потом они становятся сторонниками. Чьими-то. Кто-то воюет с тёплых диванов в тёплых квартирах, а кто-то погибает на самом деле. Надо очень пристально следить, как и что нам преподносят. Откроешь газету — а там хеллоуин. Это же праздник нечистой силы. Для чего его пиарить? Вы ж поймите, это только кажется, что безобидно. А народ прочитал, тыкву эту с прорезанными глазами увидел — и сложил картинку в свою духовную копилку. И тут модными словами “демократия”, “плюрализм” не пахнет. Мы у себя в Украине уже это допустили: ну вышли две бабуськи, одна ягуська, а грязь эта прилипла, и получился комок, к нему присоединились многие, и всё — революция, война. Россию Украина назад оттянула, Крым — года на три , а Украина — лет на десять, потому что Россия всё равно будет помогать, и потребуются и деньги, и специалисты, и стройматериалы, и оборудование. А всё из-за того, что однажды мы пропустили начало — ой, да ничего страшного, ой, да там три дурочки вышли пришелекнутые. А я заточен на своей жизненной программе, я пришёл с войны, и я не хочу, чтобы тут, в России, такое повторилось. Надо было разогнать их в самом начале, двадцать хлопчиков из “Беркута” направить, и ничего бы не было. А мы поделикатничали, потому что демократия, плюрализм у нас. Доигрались. С чего всё началось-то? Ах, Янукович отказался вступить в Евросоюз. А многим надоело воровство в стране, что ничего не строится, люди спиваются, страна разваливается. Хорошие ведь были поначалу лозунги — долой олигархов, вся власть народу. А потом бандеровцы полезли со своими лозунгами, Сашку Билого показали, который взял за шкирку прокурора, “беркутят” начали жечь, а начиналось-то с двух-трёх престарелых бабусь. Вот у меня отряд был, если б я знал, как всё вывернется, приехали бы да поразогнали к чертям этот майдан. Кто-то бы погиб, но это всё равно меньше, чем сейчас людей погибло. Люди бы нормальные вышли, помогли нам. Я сейчас горжусь Россией. И недалёк тот час, когда мы станем великой страной. Свободной страной. Ну а что касается Украины… Повторюсь, наверное, — никогда мы с “западенцами” не будем братами. Зря мы их майдан не задавили в зародыше. Но это урок нам всем, всем поколениям, которые придут после нас. Вот как была сделана нам в своё время прививка от фашизма Великой Отечественной войной, так и сейчас, — мы на страже должны быть. И никаких плюрализмов”.

Ирина КУШОВА