Кировский представитель международной общественной организации “Нефро-Лига” Павел Шишкин Международный день почки, который во всём мире отмечают в марте, не считает чужим днём. Тяжёлая почечная недостаточность отняла у него маму и брата. Несколько лет назад и самому Павлу сделали пересадку почки.

Но почка с самого начала была не очень хорошая и в конце концов “сдулась”. Пришлось перенести ещё одну операцию — нерабочую почку убрали.Именно там, в Москве, Павел осознал, насколько наше общество не готово к самопожертвованию — в прямом смысле этого слова. Правила “игры” были таковы: если человек заранее не оговаривал, что не согласен быть донором, и вдруг попадал, предположим, в серьёзное ДТП со смертельным исходом, врачи-трансплантологи по умолчанию могли взять так называемую трупную почку и в течение пяти часов пересадить  её другому   человеку. То есть подарить больному  жизнь. Однако с действиями медиков не все оказались согласны — мы же не в Испании живём, где, получая водительские права, человек подписывает согласие “в случае чего” поделиться своими органами, необходимыми другим людям. И вот в одну из московских больниц едва ли не в операционную ворвался ОМОН, врачей арестовали, несколько лет длился суд, обвинение предъявляли в том, что доктора начали изымать почки  чуть ли не у живого человека. Врачи сопротивлялись, доказывали, что, если мозг человека умер… Но, конечно, испугались, и на какое-то время трансплантации почек в столице прекратились. Это был тяжёлый период и в Пашиной жизни тоже, но он мудро решил не ломиться в закрытую дверь и вернулся к гемодиализу.Для непосвящённых объясняю “простым” языком: гемодиализ — это своего рода искусственная почка, которую подключают пациентам только в больницах и только под наблюдением врача на три с половиной — четыре часа по три сеанса в неделю. Раньше на гемодиализе “сидел” и Пашин брат, но в то время в Кирове совсем не было диализных мест, и маме пришлось увезти сына в Саратов, чтобы лечить там и хоть ненадолго продлить ему жизнь. Так что Павлу, можно сказать, в чём-то повезло: сейчас диализных пациентов принимают в областной больнице в Кирове и в городе Слободском. Как полагает Павел, а все “диализники” друг друга хорошо знают, в заместительной почечной терапии в Кировской области нуждается примерно 190 больных. Как и повсюду в России, острейшая проблема — нехватка диализных мест и их “труднодоступность”. Добираться до Кирова и Слободского из отдалённых районов тяжело — даже на электричках или автобусах. Билеты на общественный транспорт больным оплачивают. А, представьте, если живёт человек в такой глуши, что автобусы там ходят раза два в неделю и то до райцентра, а оттуда надо подгадывать, чтобы вовремя успеть приехать в диализный центр, — потратишь на процедуру целый день. Поэтому ездят кто на такси, кто на личном транспорте. Получается дорого. Никто расходы  на такой способ добираться до Кирова не возмещает. “Мы обратились в департамент здравоохранения, чтобы чиновники  порешали  вместе с командой губернатора возможность оплачивать дорогу до диализного центра по саратовскому или краснодарскому варианту: вычисляем километраж от дома больного до Кирова или Слободского, умножаем на расход бензина и на число поездок в центр и оплачиваем по факту, “живыми” деньгами, — рассказывает Павел. — И пусть человек сам решает, как ему добираться: на такси, на личном транспорте  или просить родственников, чтобы довезли. Но нам отказали. Чиновники, видимо, не понимают, что такое  провести 10 — 12 часов в дороге, да ещё зимой или летом, в жару, и какие это нагрузки для ослабленного организма. А как транспортировать тяжёлых больных до диализного центра? Мы и так чувствуем себя крепостными, навсегда привязанными к месту проведения процедуры. Я не могу, например, позволить себе сходить в поход дня на три — там поблизости нет диализного центра. А среди почечных больных очень много молодёжи, и нам не хочется жить «от диализа до диализа”. Мы и без того ограничены во многом: в питании  — множество запретов, в движении — тоже. Дело в том, что у больных ХПН кальций зачастую вымывается из костей и откладывается на стенках сосудов  и кости становятся настолько хрупкими, что ломаются при малейшей нагрузке. Этого можно избежать, если начать лечение гиперпаратиреоза ещё до диализной стадии. Так ужасно сознавать, что, тратя около миллиона рублей в год на диализ одного больного, государство не может найти деньги на адекватную терапию осложнений почечной недостаточности  —  и люди должны зависеть от финансовых ресурсов региона, в котором они проживают. Богатый регион — поживёшь подольше, а бедный…Хочется, чтобы шансов на нормальную жизнь у нефрологических больных всё-таки становилось больше, чтобы решался вопрос с трансплантацией, иначе для многих из нас диализ может оказаться пожизненным. Чтобы как-то “пробили” наконец проблему донорских органов, то есть заработало  законодательство о добровольном донорстве и никто не считал трансплантацию преступной и криминальной “отраслью”. Чтобы определились наконец с лекарственным обеспечением больных. Нас много, тех, кто нуждается в помощи “на местах”. И с каждым годом становится всё больше и больше. И мы устали “догонять проблему”. Нам просто хочется жить”.

Что имеем — не храним

Ольга Борисовна Заболотских — врач-нефролог детской областной клинической больницы. Это через её руки и руки её коллег проходят жизни маленьких пациентов с почечной недостаточностью. Сегодня Ольга Борисовна рассказывает о том, как “ухаживать” за почками, чтобы они служили человеку долгую, счастливую и здоровую жизнь.- Мировое сообщество действительно столкнулось с глобальной проблемой, при этом,  подчеркну,  она имеет не только медицинское, но и огромное социально-экономическое значение. Как нефролог не могу не отметить, что хроническая болезнь почек, давайте для краткости называть её по начальным буквам — ХБП, является одной из наиболее острых проблем. Не случайно Всемирная организация здравоохранения ещё десять лет назад признала ХБП глобальным приоритетом.Диагностировать ранние стадии ХБП умеют эндокринологи, кардиологи, терапевты, но, к сожалению, россияне, и жители нашей Кировской области не исключение, лечиться не любят и к врачам обращаются, когда время существенно упущено. Вот почему каждый десятый взрослый во всём мире имеет хроническую болезнь почек. А меж тем  сегодня медицина в состоянии своевременно выявить и начать лечить эти болезни, затормозить их прогрессирование, сделать всё  для того, чтобы отдалить стадию терминальной почечной недостаточности, когда больному требуется спасать жизнь, переведя его на диализ либо пересаживая донорскую почку.Среди глобальных проблем — злоупотребление алкоголем и табаком, бесконтрольный и “самовольный” приём обезболивающих и жаропонижающих средств,  избыточный вес — всё это провоцирует заболевания почек, а ХБП — особенно запущенная,  в свою очередь, приводит к инвалидности и преждевременной смерти.С большой тревогой отмечаю, что хроническая болезнь почек в последнее время очень “помолодела”. К сожалению, очень много курящих мам — и велик риск недоразвития органов малыша, в том числе и почек.Как сохранить почки ребёнка, чтобы они служили ему “верой и правдой”? Прежде всего  нужно правильно ухаживать за детьми, научиться подмывать не только девочек, но и мальчиков. Ещё одно самое простое условие — провести УЗИ почек в месячном возрасте и в возрасте года ребёнка, сдать анализ мочи, и если есть какие-то изменения, показаться нефрологу. Порой родители совершают ошибку: педиатр говорит, что у ребёнка “плохая моча”, и мама начинает сдавать анализы ребёнка второй раз, третий, четвёртый, даёт ему препараты из трав, которые  инфекцию  не убивают. Анализ  лучше  не  будет,  а  время идёт,  и  не  в  пользу  ребёнка. Каков алгоритм действий? Девочку, даже новорожденную, после второго “плохого” анализа показываем гинекологу, чтобы тот исключил “свою” патологию. Мальчика показываем урологу, и если тот говорит: “С моей стороны всё в порядке”, ведём на приём к нефрологу.Что ещё должно насторожить родителей? Плохая прибавка в весе и росте ребёнка. Это сигнал для того, чтобы сделать УЗИ почек, даже если все анализы хорошие. Если у ребёнка анемия, то есть низкий гемоглобин, и длительное лечение не даёт эффекта, тоже нужно бить тревогу — может, это почечная недостаточность? В каждой семье наверняка есть тонометр, поэтому  ребёнку можно и нужно измерять давление: у малыша в возрасте  5 — 7 лет оно не должно подниматься выше 110 -120/ 60 — 70. Порой случайно выявленная гипертония является симптомом более серьёзного заболевания.Покажите ребёнка нефрологу, если у него изменены конечности: в просторечии — ножки иксом или колесом. Одно дело — это банальный рахит, а случается, изменение ног связано с заболеванием почек. Стоит обратить внимание, если ребёнок вдруг начал много пить, вставать по ночам в туалет, — это может быть также предвестником заболевания. К сожалению, можно перенести любую стрептококковую инфекцию, например ангину, стрептодермию, и получить тяжёлое осложнение  на почки. Поэтому после таких инфекций требуется обязательный контроль за общим анализом мочи на десятый и тридцатый дни от момента заболевания. Я рекомендую очень серьёзно относиться ко всем изменениям своего самочувствия, не стесняться и не лениться приходить к врачам и начинать утро со стакана воды, чтобы “разбудить” почки.

P.S.

А меж тем Павел Шишкин вновь собирается в Москву — на пересадку почки. Хочет рискнуть ещё раз. Но таких, как он,  рисковых, немного. А как быть остальным, которых год от года становится всё больше и которые надеются и верят, что смогут жить долго и счастливо?

Ирина КУШОВА